Ты же выжил, солдат!

   В жаркие летние дни 10 июля - 24 августа 1941 года на Лужском рубеже шли ожесточенные бои советских бойцов с гитлеровской армией. Гитлеровские войска группы "Север" были задержаны на 45 дней. Здесь оборону держали и наши земляки-северобайкальцы. Лужская укреплённая позиция начала спешно возводиться в конце июня 1941 года. Протяженность укрепления составила 300 километров.

   Семен Ефимович Воронин молодым парнем служил на КВЖД, принимал участие в боевых действиях. В 1941 году был призван в ряды Красной армии. Воевал на Калининском фронте. Боевое крещение принял под городам Старая Русса, где его сильно контузило. Месяц отлежал в госпитале – и снова на фронт.

   Бои под Ленинградом и Лугой были особенно жестокими. Отец называл их «большой мясорубкой» и вспоминал со слезами, как на глазах гибли его товарищи, совсем молодые парни. В одном из таких жестоких боев он был тяжело ранен. И снова госпиталь, снова нечеловеческая боль и страдания.

   10 июля завязались бои севернее Пскова, в направлении Луги. Лобовые атаки не приносили успеха немцам. Тогда под Лугой численный перевес оказался на стороне врага, но упорство наших войск дало Красной армии время для создания линии обороны на ближних подступах к Ленинграду.

   Сегодня всеми признано, что Лужский оборонительный рубеж выполнил свою стратегическую задачу. Как отмечал Г. К. Жуков, группа армий «Север» встретила здесь упорное сопротивление и, понеся большие потери, без дополнительного усиления уже не могла наступать на Ленинград. В декабре 1942 года «Ленинградская правда» писала: «Оборонительные сооружения, возведенные добровольцами, сыграли важную роль в обороне города. Они помогли Красной армии, защитникам нашего города измотать и остановить врага».

   Память о защитниках сегодня увековечена. Создан мемориальный комплекс «Лужский рубеж», а на местах боёв установлены памятники, открыты мемориалы.

   В 1943 году Семен Воронин был серьезно ранен, после длительного лечения его комиссовали. Он вернулся домой едва живой, с осколками возле позвоночника. С ними так и жил он до самой смерти. В мирное время работал плотником на рыбозаводе, в комхозе. Люди ценили папу за его «золотые руки», незлобивый характер, честность и открытость, юмор, жизнелюбие. И столяр, и плотник, он при помощи топора и пилы мог буфет, комод не только смастерить, но и витиеватыми украшениями оформить. Табуреты и столы, как игрушечные, выходили из-под его умелых рук. Никому в просьбе не отказывал. Еще папа был знатным «костоправом», народным целителем.

   Помню, я задавала ему наивные вопросы про войну, страшно ли было ходить в атаку, папа честно отвечал, что только дурак мог ничего не бояться. Это много лет спустя я нашла в стихотворении Ю. Друниной подтверждение его слов:

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

   Обычно его рассказы о боях были скупыми. Видя погрустневшие лица своих слушателей, папа круто менял тему. Не такой он был человек, чтобы долго плакаться. Запас шуток и баек у него был поистине неистощим настолько, что стены нашего маленького домика буквально «сотрясались» от хохота. Тут уж начеку была наша степенная мама, верная подруга отца. Она тихонько шептала, толкая папу в бок: «Ты старик, ври, да не завирайся». На что он клятвенно заверял всех, что все им рассказанное – правда чистейшей воды!

   Тогда, в 1950-1980 годы, ветеранов и инвалидов войны должным образом не чествовали, практически не замечали. Не пользовались они заслуженными льготами. И, к нашему стыду, мы, их дети и внуки, мало интересовались военной биографией отцов и дедов. А ведь в школе все писали сочинения о героях-пионерах и комсомольцах, далеких кумирах тех лет, не задумываясь о том, что такие же герои жили рядом, под боком, не обласканные славой, тихие и незаметные, как мой папа, например.

   Каким же сильным надо быть человеком, чтобы вынести все это, пережить войну, разруху, голод! Какое надо было иметь терпение! Мужество и стойкость, работая до глубокой старости, превозмогать боль от этих проклятых осколков в спине! И выжил папа, и вытерпел. Восьмерых детей на ноги поставил. Все выросли трудолюбивыми и честными людьми. А иначе нельзя было, пример для подражания был всегда рядом.

   Почитали мы своих родителей. До сих пор не хватает их добрых советов, поддержки, участия…

Никогда не жаловался отец на судьбу, никогда не выставлял свои заслуженные награды напоказ. А их он имел достаточно. Это и орден Славы, и многочисленные медали. Помню, надевал-то он их один-два раза к памятнику на светлый праздник День Победы. И стоял наш солдат молча, глотая слезы, необычайно тихий и серьезный. Это о нем, о моем отце, поется в песне: «Ты же выжил, солдат, хоть сто раз умирал, и друзей хоронил, и хоть насмерть стоял…».

   Трудную жизнь прожил мой папа, Семен Ефимович Воронин, но не сдался, не сломался под ее тяжестью. Сыновей вырастил, дом построил, дерево (и не одно) посадил. Не успел вот только пожить по-человечески, не успел услышать высочайшую оценку своему ратному подвигу солдат Второй мировой.

   Уже давно нет с нами дорогого человека, но память о нем жива в сердцах поколений. А стало быть, Жизнь продолжается!..

Л.С. Вокина